Блоги


ИНТЕРАКТИВНАЯ КАРТА:
Интерактивная карта

Байка шестая от Киалимской бабушки МОИ ДРУЗЬЯ – ПТАШКИ

Почем зря в лес ноне ходить? Сугробины такие наворотило, что с тропы сойдешь, так одним пыхом по пояс в белоснежье и утопнешь. А зимники-то хоть и ходкие, да ленные. Надысь сходишь, а назавтра так и ловить нечего. Скукота. Но у меня всё ж свои секреты зимней ходки имеются. Знаю отвершки особые, неприметные. По мелкоснежью натопчу строчку с поляны до густолесья, наст тута нарастет с морозобоя, потом знай себе путик подхаживай после каждой переновы. А в густерне можно и без наста бродить, тут и валенок снег не покроет, особливо в хвойном подросте, доползшем кронами до второго яруса. На краю таких куртин кормушки и вешаю. Птицам лесок такой в благость. Стволы у молодых сосен голехонькие, сучья отмершие только и торчат до кроны, а по трещинам в них живность крохотульная хоронится. Однако не все те квартирки в зиму букашками заняты. Поди-ка, найди заселенку в сучковатом чапыжнике. А мои семки в кормухе – сытная прибавка для пернатых следопытов.
Идешь по утрянке к птичьему леску, морозно, снег под ногами скрипит, а вперед ходока клубень дыховитого пара летит.
i1.jpg
Фото 1. Иду на рассвет
- Цу-ви-цу-ви, - приветствует меня синичка-большак.
На это только и способна. А в остальном, больно важная. Сразу на корм не летит, присматривается. Чистые семки, без скорлупки, и вовсе с руки не берет, яро выказывая превосходство вида, сидя на ветке с надменным наклоном головы в черном чепце. Зато гаички, хоть и той же синичьей породы, привечают меня еще за добрую сотню шагов от кормушки. Визг, писк, дружеское хлопанье крыльями по плечу, а то и по щеке – приветствуют, значит. Тем дожидаться приглашения не надо, вон, они уже барабанную дробь по полу пустой кормушки клювиками бьют. Требуют чего-то. Ясно чего.
- Семки давай! – а по птичьи это – Тии-тии-ци-ци-джээ-джээ…
Быстро буроголовики усваивают, где пожива привлекательнее. На ладони у меня. Ох и фордыбачат друг перед дружкой. А один малой (так и есть мельче всех), назвала его Плешкой из-за белого пятнышка на темечке, совсем чокнутый. Не с краешку, а прямо в центр ладони прыгает и не одну, а две, три, четыре семки в рот хапает. Заодно и собратьев шпыняет, клюет в бочину, криком исходя. А те, нет, чтобы проучить нахала, летят прочь. Вожак он у них что ли? А может избалованный подросток? Ну-ка, я тебя проучу. Садись-ка на ладонь. Хвать его пальцами за лапку. Вырвался, отлетел на ветку и глядит на меня, мол, чего это с кормушкой приключилось? Шмыг опять на ладонь и ну пихать семок полный рот. Я палец подняла, он насторожился, погладила по шее, Плешивка голову наклонил, клюв раззявил, семки выпали. Улетел. Да тут же и вернулся. Не проняло ни «кнутом», ни «пряником». Так и жадничает да зловредничает.
i2.jpg
Фото 2. Плешка
Московку совсем загонял. Однако гренадерочка тоже настырная, чуть столик пятипалый утихнет от гаек, она с налета плюх, зернышко хвать и шасть под елку. Там под колючей кроной и трапезничает. Хорошо пристроилась. Бывает, что нечищенки из клювиков чьих-нибудь на снег падают, так она подбирает и лущит тут же. Вот и сидела бы на комле, да ведь разведала хохлатенькая, где лакомство привлекательнее – на ладони. Загадка прямо.
Другое дело, поползни. Те сучья облепят, набычатся на два размера толще и наблюдают за гаечной жировкой. Сначала они разведчика выслали. Попка по стволу туда-сюда долго бегал. Рискнул наконец-то, сел на ребро ладони, притаился, присел пару раз, мол, глядите, Попы, всё в ажуре. Семку клюнул и стрелой умчался меж стволов. Что тут началось!
- Тью-тью-тиюю…,- запела родня, восхваляя героя гордой династии.
И полетели остроклювые стрелы на ладошкину скатерть-самобранку. Все семки мне рассыпали. Поп Первый крыльями дюжину зернышек раздул, пока себе красивый клинышек выбирал, Поп Второй посадку не рассчитал, да по всей горсти шасси когтистое так и проволок. Пришлось в карман лезть, новую щепоть подсыпать.
i3.jpg
Фото 3. Величавый Поп
Глянь, кто это у комля пихтушки? Ох и хлопочет – с ветки на снег, на ствол, вокруг комля… Синица вроде, а шапка синяя. Да и бормочет поскромнее.
- Цит-цит – радуется, букашку слопала, - и снова – Цит-цит, - Пухляк сверху зернышко обронил, она и перехватила.
Скромная барышня. Впервые ее у кормушки вижу – лазоревку.
i4.jpg
Фото 4. Принцесса в лазоревой шапочке
Вдруг бряк пузом в снег, крылья раззявила, пискнула недовольно и улетела. Из-за комля вразвалочку вышел черный фраер. Покрутил башкой, золотым клювом цокнул и ну рассыпуху по белому пуху сбирать. Глотал, глотал, не понравилось, пошел прочь. Ну что скажешь тут, дрозд он и в Африке дрозд, а черный тем более посорку разную есть не будет. Тому сальцо подавай. А чего тогда приходил-то? Видно на соседей посмотреть, да себя показать. Мол, вот я какой статный, лощеный, да златоклювый, нечета серочкам-пухлячкам и иже с ними пернатой братии.
i5.jpg
Фото 5. Фраер лощеный
Давай, гуляй, черная бестия, тут и без тебя охальников полно – сойка, сорока, да еще пара вóронов. Эти двое хоть и мельче киалимских, а наглости по боле будет. Усядутся на верхотурье и гыркают. Не на семки целятся, а на их едоков. Щас, обломайтесь, окаянные. Пока мелюзга трапезничать не кончит, не уйду с поста, догляд не брошу. А на сойку с сорокой у меня оглобля припасёна. Те хоть и не охотятся на малых, но разбой в лесном общепите завсегда учиняют. Нет бы, семку взять да в лес, как все порядочные птички. Куда там, сядут в кормуху и ну уплетать ядрышко за ядрышком, пока не раздерутся меж собой. Ну это, когда меня рядом нет. Или, когда чего отвлечет мой дозор. Например, еще один завсегдатай сосновой куртины.
Явился, не запылился. Этот в кормуху не лезет, а сидит на последнем этаже столовской сушины. Дятел-пестряк. Моцион у него словно заученный. Сначала ствол вкруговую обойдет, потом задком вниз на полметра попятится, снова вверх, ну а дальше такой долбеж начинается, что не только крупняк врановый, но и мелочь пернатая в ответку такой гвалд поднимают, что диву даешься. Поди-ка, радуются прилету нового кормильца. Она ведь как у дятлов-то пищевая ниша устроена. Чтобы до жирных букашек-гусяшек в древесине достучаться, сначала надо ствол облупить от лишней коры. Посорка та к комлю валится, а с внутренней стороны коры тайнички открываются – пауты, гусянки, личины с куколками… Подходи и кушай с барского дятлова стола, то бишь ствола. Бывает, что вытащит пестряк красношапочный жирную личину, та очухается и ну выгибули крутить. Не успеет дятел гимнасточку за талию хватить, она и падает на батут снежный, а тут ее нахлебнички поджидают. Вот так порой и летает дятел от сосны к сосне в сопровождении орущей пернатой свиты. Усек, однако, дятел, что у кормушки эта братия его меньше донимает, вот и лущит сухарину третью неделю подряд, аккурат с самого открытия подсолнухового сезона. Размеренно стучит, без суеты. На меня всего пару раз и глянул-то. Признал видно. Что с тобой? Устал никак? Слетел на сучок, распластался на брюхе и клюв в кухту сунул. Замер. Потом задрал стучало своё кверху и давай башкой махать. И так пять раз – в снег, к небу и вертухается. Да это ж он клюв остужает! Конечно, подолби-ка сухарину, твердую аки металл, нечто закипишь, а то и расплавишься. Ну ты, дятел, кузнец! Первый раз в жизни такую картину видела. Эх, и то верна молва, век живи, век учись.  
i6.jpg
Фото 6. Прохлаждается